Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

Наверное, вместе со мной посмеивался про себя и дед.

***

На затоне дед, как всегда, провёл инструктаж. Потом показал, как заряжать, как обезопасить себя и других, как стрелять. Винтовку и ружья сложили в треногу, побежали расставлять мишени.

Стреляли парами, по парным мишеням.

– Плечо болит, – Егоша.

– И с чего это я не попал? – Стас.

– Я не хочу… ладно… Что, как?… Даша.

– Ясно, –  дед взял карабин, отсоединил магазин. – Сейчас поменяю мишени.

Он поменял мишени и первым позвал меня.

– Зачем, дед, знаешь же. – я удивлённо поднял обе руки вверх.

– А ты им покажи. – дед показал мне кулак.

– Блиин… – что показывать, если на такой дистанции все равно будет десять из десяти. Цирк.

Естественно, на всех мишенях я выбил 10/10.

Потом стреляли ещё. Даже Даша раскраснелась, настолько это увлекает.

Потом дед вызвал меня на фехтовальный поединок. Ну зачем? Даже батя с дедом  не справляется. Ладно.

Покуралесили с дедом на шашках: 3:1 в его пользу.

На пути домой, Стас мне сказал:

– Саша, я никогда не захочу с тобой драться. Это слишком опасно и страшно. Давай лучше дружить.

– Ладно.

***

Дашка стала странной. Она опять стала меня "шарахаться" и мы практически не общались, хоть и живём вместе. Да, совместные занятия проводили – математику, русский, но не говорили "по душам". Мне было тяжко, что она дружит с Княземским, но я ничего не мог поделать против, поэтому отпустил.

Тем более понимал, что Стас – нормальный парень, её ровесник, ей подходит.

И всё больше времени посвящал лесу, его секретам. Я  взял на себя часть дедушкиных участков. Убрать сухостой, почистить от валежника. Мне это давалось легко.

Как и дед, я редко пользовался топором – сухостой я ронял с помощью верёвки, валежник собирал руками в гору. Так я очищал лес от мышей и крыс.

Особые кормушки для полосатиков – кабанчиков я засыпал в конце недели.

Конечно, в своих походах я видел и лис, и куниц, стороной обходил волчье логово, где волчица нянчила трех щенят, оставил плошку с родниковой водой рядом с поляной сурков – они хоть и пьют только росу, иногда им хочется воды.

Лоси паслись у скал табунцом, в том числе, мой знакомый лось. Там травы мало, и я отогнал их выше, где позеленее.

Косуль я не видел – их осталось чуть-чуть, и они прятались.

Рыси я только однажды подвесил кусок мяса – в жаркую погоду. На следующий день она его вежливо забрала.

А так она охотится сама. Она осталась у нас одна, мы прозвали её "Везучка". И нет самца, чтобы подойти к ней.

Дед заказал, вроде, но когда пришлют – неясно.

Полосатики шортиками выстроились вдоль дороги. Шугать опасно – мама может броситься на тебя. Разворачиваюсь, ухожу.

Вон сова… Сейчас она спит, она охотится ночью.

"Трок-трок-трок" – трудится дятел.

Вдруг я почувствовал какое-то неудовлетворенье. Огляделся и нашёл браконьерский капкан. Щёлккнул его палкой, выкопал. "Капкан универсальный". Вот, браконьеры, вас бы на такие капканы посадить…

Заливается песней соловей. Свободная птица!  Такое счастье – быть в небе!

***

В школу идти соверешенно не хотелось. Привычнее – карабин за плечо и в лес. Но нужно было ходить и в школу.

Я сидел за одной партой с Ангелиной, которая всё время молчала, что меня вполне устраивало. Сегодня она спросила: "Там страшно?"

– Где?

– В лесу страшно?

– Нет, не страшно. Там хорошо.

– И тебе не страшно?

– Нет, а почему страшно?

– А если ночью один там?

– Ну, холодно только. Но ветки же есть.

Ангелина напряглась:

– То есть это как?

– Нарезал и на себя накидал. "Дикий!" же…

– Я никогда так не говорила, – начинает отодвигать в сторону свои пеналы и карандаши.

– Ладно, – кладу свою руку ей на запястье и смотрю в лицо, – Не бойся. Ясно?

– Хорошо, – она садится ровно, – Спасибо.

– Лес – это лес, – говорю я ей, – А школа – это школа. Но я стараюсь помочь и там и тут. Так.

– Поняла, – она склоняет голову…

***

Ночью, 14-го будит дед.

– Вставай. Зелёные огни кругом. Обложили их.

– Кого? – выкарабкиваюсь из под одеяла.

– Браконьеров. В кольцо взяли. Наш только сегмент свободен. Но не пойдут, подумают, что ловушка. Надо брать.

Одеваюсь. Оделся очень быстро, плеснул в лицо водой, сосчитал патроны.

На Аннушке доскакали до границы. Оставили коня, пошли пешим.

– Все наши здесь, – сказал дед, – По кругу стоят, лежат ли. А они – в центре где-то. Так что внимательно смотри, Сашок.

– Понял, – я лёг за бревно, привалив карабин к щеке.

Дел пошёл на поляну…

– Ау! Люди!...... – крикнул он, – Вы меня слышите? Люди?

Вот я один и без оружия. Думаете, я не боюсь?! Ещё как боюсь. Но я всё равно пришёл. Из-за вас, и для вас. Думаете, я не совершал промахов? Совершал и много. Но это всё в прошлом. В настоящем я сделал другой выбор. Сделайте правильный выбор вы. Реально, мужики, иначе перестреляют вас здесь…а то я своих не знаю… –   дед сел на какое-то бревно.

Из травы поляны поднялись два человека, подошли к деду, сели перед ним. Лес ожил – со всех сторон прибежала куча народу, без шума и суматохи, но много. Браконьеров "взяли", надели на них наручники и повели в сельпо.

– Не успели они никого убить, – рассказал дед, – Но по нарезкам мы определили, что последнюю лосиху ранили они. И в нас стреляли они. У них ночные прицелы. Дорогая штука.

– Ясно, – я разрядил карабин и убрал его в оружейный шкаф. До шести утра оставалось два часа поспать.

***

Егоша прыгает на меня, как тигр:

– Что, рассказывай!!!

– Да ничё, браконьеров взяли и все.

***

Для Даши эта новость как и для всех:

– Ты почему мне ничего не рассказал?

– Ты не спросила.

– Я даже не знала!

– И хорошо.

– Ты меня избегаешь, да?

– Немножко.

– Ладно…

Стас Княземский подошёл на перемене:

– Среди этих браконьеров был мой двоюродный брат, наверняка дядя с ними в деле.  Кто бы им еще американские винтовки достал?

***

Дома Дашка продолжала быть той же Дашкой.

Но не в школе.

Физрук предложил дурдом: спарринг между учениками. На первенство школы и района.

На "довесок" оставались я и Стас. Я спросил его, хочет ли он выиграть. Стас ответил, что "По справедливости".

Мы встали напротив друг друга. Он немного массивнее меня. Но не быстрее. После свистка я сразу же повис на его руке и опрокинул под себя весь его